В администрации Рыбинска рапортуют о начавшихся работах по сносу аварийных домов. Среди объектов — две многострадальные трёхэтажки на улице Щепкина.
«29А — уже расселён, полностью готов к сносу, 29Б — сейчас завершается процесс переселения жителей. Как только здание освободится, оперативно отключим все коммуникации, и подрядчик зайдёт на объект», — говорится в сообщении, опубликованном первого июля на странице главы города Дмитрия Рудакова во «ВКонтакте».
Возможность комментировать этот пост отключена. Среди тех, кто успел оставить сообщение — жительница дома №29Б Наталья Михайлова. В беседе с корреспондентом «Черёмухи» женщина рассказала, что «процесс переселения» уже завершился, потому что людей попросту вынудили покинуть дом, хотя в их подъезде оставались шесть не расселённых квартир, в четырёх из которых фактически жили люди.
Судебное решение, по которому семья Натальи должна получить компенсацию за квартиру в размере более четырёх миллионов рублей, вступило в силу 28 мая. Этот же документ утверждает переход права собственности на квадратные метры к администрации Рыбинска, но только после выплаты компенсации.
— Второго июня я привезла документы в «Жилкомцентр». Мне сказали, чтобы я ждала денег. И в тот же день у нас в доме пропали интернет и кабельное телевидение. Когда мы стали разбираться, нам ответили, что пришло распоряжение об отключении дома от коммуникаций, как расселённого, — рассказывает Наталья. — Через неделю, сразу после того, как в соседнем доме случился пожар, у нас отключили газ. С той же формулировкой, что дом считается расселённым. А для нас газ — это не только приготовление еды, но и горячая вода. Так мы стали жить с электроплитками.
Следующим испытанием стали скачки напряжения, из-за которых начала выходить из строя бытовая техника. Семья Натальи не досчиталась ноутбука, микроволновой печи и холодильника.
— В это же время из соседнего с нами третьего подъезда выезжали последние жильцы. Мы договорились, что люк на чердак заварим, а они закроют дверь на ключ, чтобы внутрь не попали подростки и вандалы, — рассказывает Наталья. — Но в итоге всё выломали, потому что подрядчик начал вынимать окна из соседнего подъезда, вынес входные двери. Мне обещали, что наш дом не будут трогать до того, как мы выедем, тем более расселённый дом «А» ещё не снесли. Но оказалось, что слова были брошены на ветер.
Положение жильцов всё больше походило на осадное. Жители не оставляли подъезд без присмотра, дежурили по очереди, чтобы внутрь не попали чужие.
— Двери в подъезд постоянно пытались вскрыть, потому что все думали, что дом уже нежилой, — рассказывает Наталья. — При попытке решить вопрос с электричеством, нам снова ответили, что дом числится расселённым. Съезжали мы экстренно, одновременно всем подъездом, потому что оставаться там становилось уже страшно. Получается, что нас выжили из квартир.
Женщина рассказывает: им объяснили, что часть суммы перечисляет городской бюджет, а остальное — областной. С чем связано такое дробление и когда люди получат деньги, информации у оставшихся по сути бездомными жителей нет.
— Нам снова предлагали переехать в общежитие, но там нет условий для жизни, — рассказывает Наталья Михайлова. — Бабушку, которой под 90 лет, нам пришлось временно отправить в платный пансионат, мы с детьми уехали в деревню, которая находится почти в 60 километрах от города. Хорошо, что пока лето, а что будет осенью? Нам не говорят, когда перечислят деньги, да и на покупку новых квартир уйдёт время. Нам ничего не остаётся, как обращаться в прокуратуру и в суд.
