Авторы проекта «Румянцевский квартал» представили новый деревянный дом, построенный по классической технологии и образцам строения, находившегося на этом месте на протяжении века. Возведение здания, которое обновило облик улицы, заняло около года, но впереди ещё немало работ. В качестве инвестора выступает предприниматель Михаил Рыбников. Как говорится в сообщениях на страницах главы Рыбинска Дмитрия Рудакова в соцсетях, всего инвестор выкупил у города 12 зданий, три из них — на Румянцевской. О проекте развития квартала, идеях для этой части Рыбинска и важности сохранения исторической среды рассказала участница реставрационной команды Елена Кукушкина.
— Елена, расскажите, пожалуйста, подробнее, что такое «Румянцевский квартал» и в чём идея этого проекта?
— Румянцевский квартал — это образное название небольшого участка улицы Румянцевской, состоящего из трёх деревянных домов. И это единственный участок в исторической части Рыбинска, где сохранились три стоящих подряд объекта деревянного зодчества. Поэтому и родилась идея вернуть в жизнь города этот уникальный квартал. Три дома — №22 с хозпостройкой (дом № 22б) и №24 — находятся в руках одного собственника, и на них уже проводятся работы. Третий — дом Уткина — стоит на перекрёстке Румянцевской и Герцена. Пока его дальнейшая судьба до конца не определена.
У проекта по преображению квартала есть инвестор, финансирующий работы, и команда архитекторов-реставраторов, которые работы выполняют. Информацию для реализации проекта в соответствии с историческими данными мы ищем в архивах, библиографических изданиях, изучаем при исследовании самих домов.
— Первые результаты вашей работы уже заметны горожанам — дом № 24 предстал обновлённым. Его же построили заново?
— Да, в современном понимании это «новодел». Но выполнен он из натуральных материалов и по историческим технологиям, которые применялись в XIX веке и даже раньше. Исключение составляет, пожалуй, только фундамент. Потому что перед нами стоит задача сохранить это здание на максимально возможный срок, так что здесь мы воспользовались современными технологиями.
— А что-то от старого дома в новом строении есть?
— Единственные сохранившиеся подлинные детали на этом доме — это наличники. Они были сняты со старого дома, отреставрированы и возвращены на место. Само здание сохранить не представлялось возможным. Внешний фасад выглядел достаточно хорошо и казалось, что и дом прочный, но на самом деле внутренние конструкции и вся дворовая часть были обрушены. Здание не являлось объектом культурного наследия, поэтому было принято решение выстроить его заново. Были выполнены архитектурные обмеры, и по этим данным дом воссоздан.
— То есть можно сказать, что сейчас он выглядит так же, как сто лет назад?
— Дом стал казаться немного выше, чем его привыкли видеть рыбинцы. Но это потому, что за годы его существования он «врос» в землю, а при воссоздании его «выдернули» обратно. Но у дома было именно столько венцов в срубе, такая же высота цокольной части. Просто в последние годы цоколь был вообще не виден, он практически ушёл в землю, а дом стоял на первых срубных венцах. При строительстве цокольная часть всегда была выше уровня земли. Это делалось для предохранения срубной конструкции от загнивания.
— А что вы подразумеваете, когда говорите об использовании исторических технологий?
— Это полностью ручная работа. Дом выполнен из рубленного леса. Брёвна обработаны вручную, топорами. При современных технологиях строительства деревянных домов чаще берут оцилиндрованное бревно, которое на заводе пропускают через станок, делают его идеально круглым и потом складывают сруб. Или ещё больше упрощают, делая из бревна брус. Но это нарушает структуру дерева, хотя и стены будут ровнее, и щели между бревнами меньше. В классической технологии, которой пользовались век назад и больше, срубали дерево и просто убирали кору, не трогая саму древесину, чтобы сохранить её качества. Потому что лишнее вмешательство в структуру портит древесину, она быстрее начинает гнить. Но дерево же не одинаково по диаметру на всей длине ствола, поэтому складывать сруб было сложнее — попробуйте сделать ровные стены, когда одна сторона бревна у вас большая, а другая маленькая, а каждое бревно отличается по диаметру. Поэтому всё выравнивалось и подгонялось в процессе.
— Строительство уже идёт около года. А когда дом будет готов полностью?
— Снаружи работы в основном завершены. Но внутри ещё не до конца сделаны перекрытия, нет лестниц, требуется подвести инженерные сети. На дворовой части не сделана веранда — это не историческая постройка, она необходима для современного использования дома. Так что можно сказать, что пока мы только открыли фасад. На завершение, думаю, потребуется не менее года.
— Какие ещё открытия вам преподнёс этот дом и квартал в целом?
— С одной из сторон дома мы видим кирпичную стену. Это историческая брандмауэрная стена, которая сохранена. Она стоит здесь с XIX века и была частично разрушена, но мы её полностью восстановили. Поскольку в Рыбинске, как в любом другом развивающемся купеческом городе, люди стремились жить ближе к набережной, земля в этих местах была дорогая и постройки стояли близко друг к другу. А ведь кроме жилых домов были флигели, хозяйственные постройки, то есть застройка была очень скученной.
Многие из строений были деревянные и до сороковых годов XIX века город очень часто страдал от пожаров.
В связи с этим был издан указ, который среди мер противопожарной безопасности предусматривал строительство брандмауэрных стен. На территории Румянцевского квартала мы сейчас видим две такие стены — одна рядом с домом № 24, остатки второй стены сегодня являются одной из стен небольшого каменного дома № 22б, ранее бывшего хозяйственной постройкой при жилом доме № 22.
— Получается, что до дома, который вы восстановили, на этом участке уже были постройки?
— Первое строение здесь появилось ещё в середине XIX века. Достоверно известно, что к началу 1850-х годов здесь стояли два флигеля. Это был один большой земельный участок. Ни один из флигелей не сохранился. Совсем недавно в архиве найден документ подтверждающий, что в январе 1862 года была утверждена купчая на землю с построенным на нём флигелем, и участок стал принадлежать мещанке Селецкой. Она владела усадьбой долго, вплоть до самой революции.
Но восстанавливаемый нами дом ни по архитектурному, ни по композиционному облику не относится к середине XIX века, так что это с высокой вероятностью был не флигель Селецкой. После революции или после смерти мещанки участок сменил владельца. В архивах есть запись, что в 1927 году выдано разрешение на строительство дома на этой земле рабочему Гуляеву. Скорее всего, это и есть год постройки восстановленного нами дома. Возможно, он построен с использованием конструктивных элементов более раннего сооружения, но достоверно это сказать очень сложно.
— То есть наличникам, которые вы перенесли на новый дом, около ста лет?
— Наличники, скорее всего, были созданы именно тогда. Хотя, безусловно, они могли сохраниться и с более раннего периода времени, если за ними ухаживали, и Гуляев точно так же взял их со старого дома, переставил на новый. Но без дополнительных дендрохронологических исследований об этом можно только гадать.
— Большой дом получается построил себе рабочий Гуляев…
— Это нам так кажется, потому что мы привыкли к небольшим семьям. Но известно, что даже когда дом принадлежал Селецкой, то там проживали до 20 человек. Это и её семья, и какая-то обслуга, у неё был на постое офицер со своей семьёй, кто-то ещё мог снимать комнаты. Могу предположить, что и с Гуляевым была такая ситуация. Например, у него могла быть семья из 15 человек. У нас часто складывается очень ложное представление о том, как на самом деле люди жили до революции и в первые послереволюционные годы, а в одной комнате могли жить по пять-шесть человек.
— Если дом не являлся объектом культурного наследия, то почему нельзя было построить на его месте что-то другое и не сохранять его облик?
— Этот дом представляет такую же ценность, как объекты культурного наследия, которые вокруг него находятся, потому что он является частью их исторической среды. Если здесь поставить, например, супермаркет, даже отчасти напоминающий исторический стиль, вы никогда больше не увидите, как на самом деле выглядела эта улица и в каком окружении стояли объекты культурного наследия.
Бережный ремонт и воссоздание исторической среды — это одна из самых значимых ценностей в сохранении объекта культурного наследия.
Исторический центр Рыбинска смотрится сегодня так выигрышно потому, что там сохранилась историческая среда. Точно так же и здесь.
— Есть ли у вас отклики от рыбинцев, насколько им интересно преображение Румянцевского квартала?
— Я думаю, что интересно. Люди интересуются историей этих домов, приносят материалы о них, фотографии. Мы встречались с людьми, которые жили в этих домах до самого их расселения. В городе проживают ещё очень много рыбинцев, которые это помнят, непосредственно сами ходили в эти дома, жили их родственники. Очень живой интерес вызвал проект не столько у краеведов, сколько у простых жителей Рыбинска.
— Спасибо!
